Я слышу знакомые звуки бальмонт

Константин Бальмонт

Я слышу, знакомые звуки Несутся в ночной тишине - Былые заснувшие муки Они пробудили во мне. Я слышу знакомые звуки, Я жадно им прежде. "Первые поэты, которых я читал,-- сообщал Бальмонт,-- были народные тетрадь стихов гимназиста Бальмонта знакомые передали гостившему там . например, инструментовка на глуховатое "ш": "Чуть слышно, бесшумно "ла", "ле", "ло", "ли", "лы" поэт рисует звуками плеск и течение воды, и здесь не. Notturno (Я слышу, знакомые звуки) Антону Павловичу Константин Бальмонт «Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце» Владимир Соколов .

я слышу знакомые звуки бальмонт

Берег, буря, в берег бьется Чуждый чарам черный челн… Гиппиус все время как-то сонно смотрела на него в лорнет и, когда он кончил и все еще молчали, медленно сказала: Бальмонт стал подобен очковой змее: Но когда поэту докучает мещанскими вопросами тоже поэт, он не в силах сдержать своего гнева.

Но не могу же я приставить вам свою голову, дабы вы стали понятливей? Бунин вспоминает о Бальмонте с большой неприязнью. Между тем, в е гг. Тот образ Бальмонта, который запечатлел Бунин, несет печать существенной перемены, произошедшей в его характере во второй половине х гг.

Причин этой перемены было. II "Звездное десятилетие" и "злые чары" Став, можно сказать, профессиональным переводчиком, Бальмонт попал под влияние той литературы, которую переводил. И постепенно российские "христианско-демократические" — и его собственные — мечты о том, "чтобы всем было хорошо", стали казаться ему провинциальными, устаревшими. Точнее, желание осчастливить человечество осталось, устаревшим же показалось, прежде всего, христианство. Соответственно, соответственно, горячий отклик в его душе нашли модные сочинения Ницше.

Брюсов, с которым он познакомился в г.

я слышу знакомые звуки бальмонт

Нет, я хочу быть свободным. Свободным от слабостей должен быть тот, кто хочет стоять на высоте… Нет высшего счастья, как понять благородство несчастья. Людям нужно счастье, а не тем, кто хочет быть отмечен среди людей. До рассвета покинул я долину и в горах приветствую рассвет… Подниматься на высоту — значит быть выше самого. Подниматься на высоту — это возрождение.

Я знаю, нельзя быть всегда на высоте. Но я вернусь к людям, я спущусь вниз, чтобы рассказать, что я видел вверху. В свое время я вернусь к покинутым, а теперь — дайте мне на мгновенье обняться с одиночеством, дайте мне подышать свободным ветром!

Его манят вершины, башни, влечет само восхождение, преодоление. Еще один новый кумир — Ибсен и его герои: Пер Гюнт с его "быть самим собой", строитель Сольнес: Я мечтою ловил угасавшие тени Угасавшие тени уходящего дня.

Я на башню всходил и дрожали ступени, И дрожали ступени под ногой у. И чем выше я шел, тем ясней рисовались, Тем ясней рисовались очертанья вдали, И какие-то звуки вокруг раздавались, Вкруг меня раздавались от Небес и Земли. Чем я выше всходил, тем светлее сверкали, Тем светлее сверкали выси дремлющих гор, И сияньем прощальным как будто ласкали, Словно нежно ласкали отуманенный взор.

И внизу подо мною уже ночь наступила, Уже ночь наступила для уснувшей Земли, Для меня же блистало дневное светило, Огневое светило догорало вдали. Я узнал, как ловить уходящие тени, Уходящие тени потускневшего дня, И все выше я шел, и дрожали ступени, И дрожали ступени под ногой у.

Увидев у Ибсена "башни", "восхождения" и вняв вдохновляющему призыву: Та же участь чуть не постигла Бальмонта. Вопрос только в том, кто была его Сольвейг.

В позднем творчестве он клялся в любви к "Одной", "Единственной", "Белой Невесте". Но кто она — похоже, он и сам до конца не понимал: Большинство биографов поэта склонно думать, что это — его вторая жена, Екатерина Алексеевна Андреева-Бальмонт —которую он сам называл "своей Беатриче", и которая в конце жизни написала о нем подробнейшие воспоминания.

Она происходила из богатой купеческой семьи Андреевым принадлежали лавки колониальных товаров и считалась завидной невестой, была образованна училась на Высших женских курсахзамуж не спешила, хотя была хороша собой: Она была безответно влюблена в А. Урусова, кружок которого посещала. Бальмонт, по ее словам, увлекся ею сразу, она же довольно долго его не замечала. А когда у нее зародилось ответное чувство, выяснилось, что на пути к их соединению существуют труднопреодолимые препятствия: Влюбленным было запрещено видеться, но они бесстрашно обходили запреты.

С первой женой, Ларисой Михайловной, Бальмонт порвал не сразу после своей неудачной попытки самоубийства. Налаживая литературные контакты в Москве и Петербурге, он писал ей письма, в которых делился своими впечатлениями. Но совместная жизнь так и не складывалась. Через Бальмонта Лариса Михайловна познакомилась с будущим вторым своим мужем — Н.

Энгельгардтом, и в г. На момент знакомства с Андреевой развод Бальмонта был делом предрешенным, но далеко не решенным. Впрочем, Екатерину Алексеевну, в отличие от ее родителей, этот вопрос волновал мало. Просвещенная в новейшем духе барышня, она увлекалась теософией ближайшей ее подругой была известная А. Минцлована обряды смотрела как на формальность. Бракоразводный процесс завершился 29 июля того же года, и решение его было неутешительным: Но это препятствие было преодолено: Это мчатся духи ночи, это искрятся их очи, В час глубокой полуночи мчатся духи через лес.

Что их мучит, что тревожит? Что, как червь, их тайно гложет? Отчего их рой не может петь отрадный гимн Небес? А Луна все льет сиянье, и без муки, без страданья, Чуть трепещут очертанья вещих сказочных стволов; Все они так сладко дремлют, безучастно стонам внемлют, И с спокойствием приемлют чаты ясных светлых снов.

Молитва Господи Боже, склони свои взоры К нам, истомленным суровой борьбой, Словом Твоим подвигаются горы, Камни как тающий воск пред Тобой! Тьму отделил Ты от яркого света, Создал Ты небо, и Небо небес, Землю, что трепетом жизни согрета, Мир, преисполненный скрытых чудес!

Боже опять нас к себе возврати, Мы истомились, во мраке блуждая, Если мы грешны, прости нас, прости!

Не искушай нас бесцельным страданьем, Не утомляй непослиьной борьбой, Дай возвратиться к Тебе с упованьем, Дай нам, о Господи, слиться с тобой! Лунный свет Сонет Когда Луна сверкнет во мгле ночной Своим серпом, блистательным и нежным, Моя душа стремится в мир иной, Пленяясь всем далеким, всем безбрежным. Впиваю это бледное сиянье, Как эльф, качаюсь в сетке из лучей, Я слушаю, как говорит молчанье. Нить Ариадны Меж прошлым и будущим нить Я тку неустанной проворной рукою: Замолкнут соловьи, и холодом повеет, И ясных вешних дней навек угаснет свет.

И в свой черед придут дни, полные скитаний, Дни, полные тоски, сомнений и борьбы, Когда заноет грудь под тяжестью страданий, Когда познаю гнет властительной Судьбы. И что мне жизнь сулит?

К какой отраде манит? Быть может, даст любовь и счастье? Она во всем солжет, она во всем обманет, И поведет меня путем тернистых бед. Хочу я усладить хоть чье-нибудь страданье, Хочу я отереть хотя одну слезу! Не красота богов Эллады, И не влюбленная мечта, Не гор тяжелые громады, И не моря, не водопады, Не взоров женских чистота.

Болото О, нищенская жизнь, без бурь, без ощущений, Холодный полумрак, без звуков, без огня. Ни воплей горестных, ни гордых песнопений, Ни тьмы ночной, ни света дня.

Средь тусклого мерцанья Смешались контуры, и краски, и черты, И в царстве мертвого бессильного молчанья Лишь дышат ядовитые цветы. Да жабы черные, исчадия трясины, Порою вынырнут из грязных спящих вод, И, словно радуясь обилью скользкой тины, Ведут зловещий хоровод. Без улыбки, без снов На алмазном покрове снегов, Под холодным сияньем Луны, Хорошо нам с тобой! Без улыбки, без слов, Обитатели призрачной светлой страны, Погрузились мы в море загадочных снов, В царстве бледной Луны.

Как отрадно в глубокий полуночный час На мгновенье все скорби по-детски забыть, И, забыв, что любовь невозможна для нас, Как отрадно мечтать и любить, Без улыбки, без слов, Средь ночной тишины, В царстве вечных снегов, В царстве бледной Луны. Родная картина Стаи птиц. С отуманенного неба Грустно смотрит тусклый день. Ряд берез, и вид унылый Придорожного столба.

Как под гнетом тяжкой скорби Покачнулася изба. Господь, Господь, внемли, я плачу, я тоскую, Тебе молюсь в вечерней мгле. Велик Ты, Господи, но мир Твой неприветен, Как все великое, он нем, И тысячи веков напрасен, безответен Мой скорбный крик "Зачем, зачем?. Но знаю я такж, что гимн соловья Лишь тем и хорош, что пожож на рыдание, Что гор снеговых вековое молчание ПРекрасней, чем лепет ручья.

У скандинавских скал Дремлют гранитные скалы, викингов приют опустевший, Мрачные сосны одели их твердую темную грудь. Скорбь в небесах разлита, точно грусть о мечте отлетевшей, Ночь без Луны и без звезд бесшумно свершает свой путь.

Ластится к берегу море волной шаловливо-беспечной, Сердце невольно томится какою-то странной тоской: Хочется слиться с Природой, прекрасной, гигантской, и вечной, Хочется капелькой быть в безграничной пучине морской.

Лишь иногда в тревожный час ночной, Невольно ум в тоске изнемогает, И я его спрошу: У фьорда Хмуро северное небо, Скорбны плачущие тучи, С темных скал на воды фьорда Мрачно смотрит лес могучий.

Алексей Плещеев - Apostaten-Marsch

Безотрадно здесь мерцанье Безглагольной глубины, Неприветны вздохи ветра Между ветками сосны. Прочь душа отсюда рвется, Жаждет воли и простора, Жаждет луга, трав душистых, Их зеленого убора. Зарождающаяся жизнь Сонет Еще последний снег в долине мглистой На светлый лик весны бросает тень, Но уж цветет душистая сирень, И барвинок, и ландыш серебристый.

Как кроток и отраден день лучистый, И как приветна ив прибрежных сень. Как будто ожил даже мшистый пень, Склонясь к воде, бестрепетной и чистой. Кукушки нежный плач в глуши лесной Звучит мольбой тоскующей и странной. Мне чудится, что я когда-то Тебя видал, с тобою был, Когда я сердцем то любил, К чему мне больше нет возврата.

Чайка Чайка, серая чайка с печальными криками носится Над холодной пучиной морской. Почему ее жалобы Так полны безграничной тоской? Неприветное небо нахмурилось, Закурчавилась пена седая на гребне волны. Плачет северный ветер, и чайка рыдает, безумная, Бесприютная чайка из дальней страны. Горный король Скандинавская песня Горный король на далеком пути. Картинка В глухую ночь, неясною толпой, Сбираются души моей созданья, Тяжелою медлительной стопой Проходят предо мной воспоминанья.

Я слышу песни, смех, и восклицанья, Я вижу, как неровною тропой, Под ласкою вечернего сиянья, Пред сном идут стада на водопой. Едва-едва передвигая ноги, Вздымают пыль клубами у дороги Толпы овец пушистых и быков. Пастух устал, об ужине мечтает, И надо всей картиною витает Веселый рой беспечных сельских снов. Мечта Стекло Балтийских вод под ветром чуть дрожало, Среди печальных шхер на Север мы неслись. Невольно ты ко мне свой милый взор склоняла. В двух молодых сердцах мечты любви зажглись.

Как хороши любви любви застенчивые ласки, Когда две юные души озарены Мечтой минутною, как чары детской сказки, Как очертания причудливой волны.

Notturno (Я слышу, знакомые звуки…). Алексей Плещеев.

Ни слова мы с тобой друг другу не сказали, Но был наш разговор без слов красноречив, С тобой расстался я без муки, без печали, Но сохранил в душе восторженный порыв. И в предутреннем сумраке ясном Мне послышался вздох ветерка, И в лазури, на небе прекрасном, Отразилась немая тоска. Силуэты лесных великанов Молчаливо предстали вдали, И покровы дрожащих туманов Над заплаканным лугом легли.

Вся Природа казалась больною И как будто молила меня, И грустила, прощаясь с Луною, В ожидании знойного дня. Так и я, разлучившись с тобой, О, мой друг бесконечно любимый, Был сердцем с тобой неразлучен, Я баюкал твой ласковый образ в своей трепетавшей груди, Вдыхая морской освежительный воздух, Качаясь на сине-зеленых волнах, Ввиду берегов Скандинавии.

Знойного яркого Солнца сияние, Пышной Весны молодые черты В сердце не так вызывают сознание Лски больной, неземной красоты, Как замка седые руины, печальной Луны трепетание, Застенчивых сумерек скорбь, или осени грустной листы.

Колыбельная песня Липы душистой цветы распускаются Спи, моя радость, усни! Ночь нас окутает ласковым сумраком, В небе далеком зажгутся огни, Ветер о чем-то зашепчет таинственно, И позабудем мы прошлые дни, И позабудем мы муку грядущую Бедный ребенок, больной и застенчивый, Мало на горькую долю твою Выпало радости, много страдания. Как наклоняется нежно к ручью Ива плакучая, ива печальная, Так заглянула ты в душу мою, Ищешь ответа в ней Колыбельную Я тебе песню спою! О, моя ласточка, о, моя деточка, В мире холодном с тобой мы одни, Радость и горе разделим мы поровну, Крепче к надежному сердцу прильни, Мы не изменимся, мы не расстанемся, Будем мы вместе и ночи и дни.

Вместе с тобою навек успокоимся С северных гор, из далекой земли, Полчища вражьи Ассура пришли, Как саранча, не десятки, а тьмы, Конница их заняла все холмы. Враг грозил, что пределы мои он сожжет, Что мечом моих юношей он истребит, И о камень младенцев моих разобьет. И расхитит детей, И пленит дочерей, Дев прекрасных пленит. Но Господь-Вседержитель рукою жены Низложил всех врагов Иудейской страны.

Не от юношей пал Олоферн-великан, Не рукою своей с ним сражался титан. Но Юдифь красотою лица своего Погубила. Август Сонет Как ясен Авшуст, нежный и спокойный, Сознавший мимолетность красоты. Позолотив древесные листы, Он чувства заключил в порядок стройный. В последний раз, пред острием серпа, Красуются колосья наливные, Взамен цветов везде плоды земные. Отраден вид тяжелого снопа, А в небе журавлей летит толпа, И криком шлет "прости" в места родные. Твой голос чуть дрожит, как серебро звеня, С улыбкой на тебя взирает мать родная.

О, птичка нежная, ты не поймешь меня!

я слышу знакомые звуки бальмонт

Везде нас ждет печаль. Мне страшно за. Из темного угла, твоим словам внимая, Смотрю я на тебя и Господа молю: Увы, и предо мной блистали краски дня. Мой день давно погас. Со мною тьма ночная. И я когда-то пел, чужую скорбь гоня, Когда-то и ко мне склонялась мать родная